— Погода как раз для такого борова, как ты! — возразил ему Шоукомб, и снова из глаз его блеснули кинжалы. — Быстро иди и принеси!

Бормоча себе в бороду, Абнер с трудом поднялся и захромал вслед за девушкой, будто ноги у него были поражены каким-то увечьем.

Мэтью хотел было спросить Шоукомба, кто такой Одноглазый, но не мог примириться, что девушка и старик — особенно девушка — будут возиться с тяжелыми сундуками.

— Я должен помочь.

Он направился к двери, но Шоукомб схватил его за локоть:

— Нечего. Эти дармоеды давно тут сидят, обленились. Пусть косточки разомнут, на ужин заработают.

Мэтью остановился, глядя в глаза трактирщику. В них он прочел невежество, мелочность, может быть, даже жестокость в чистом виде — от чего ему стало противно. Он уже встречал этого человека — естественно, с другими лицами, — и знал, что перед ним злобный хулиган, наслаждающийся унижением тех, кто слаб телом и нетверд умом. И еще он увидел какой-то проблеск, говоривший, что, возможно, Шоукомб понял его ощущения, то есть был умнее, чем предположил Мэтью. Трактирщик слегка улыбался — кривил рот. Мэтью попытался высвободить локоть. Трактирщик, не переставая улыбаться, держал.

— Я сказал, — повторил Мэтью, — что я должен им помочь.

Шоукомб не ослабил хватку. Теперь наконец Вудворд, возившийся с не желающим сниматься пальто, заметил, что перед ним разыгрывается небольшая драма.

— Да, — сказал он, — я думаю, им надо помочь доставить сундуки.

— Да, сэр, как скажете. — Тут же пальцы Шоукомба освободили руку молодого человека. — Я б и сам пошел, да спина у меня уже не та. Когда-то мешки ворочал в порту на Темзе, из-за того теперь уже не мо…

Мэтью хмыкнул, отвернулся и вышел на улицу в угасающий голубой день, на воздух, теперь благословенно свежий. Старик держал коробку с париками Вудворда, а девушка, обойдя фургон, пыталась взвалить себе на спину один из сундуков.